КУРТУАЗНЫХ МАНЬЕРИСТОВ
Орден Куртуазных Маньеристов основан 22 декабря 1988
Кавалеры
Более тысячи куртуазных стихотворений
Степанцов
Добрынин
Григорьев
Быков
Скиба
Вулых
Пеленягрэ
Бардодым
Поэтический Салон
Гостиная
Вырванные Страницы
Послушницы
Кибер-Адепты
Альков
Поэтический Конкурс
Книги
Фотоарт
Книги ОКМ
Медиа
Статьи
Фото
Звук
Пригласить
О сайте
Ссылки
Публикации
Кардшаринг
Цифровая печать: очевидные преимущества
Что такое ОКМ
Пресс-релиз ордена
... все публикации


6 апреля 2005 - 1928
22 августа 2004 - 1682
3 февраля 2004 - 1718
1 сентября 2003 - 1417
24 августа 2003 - 1906
11 мая 2003 - 2352
14 февраля 2003 - 1635
3 февраля 2003 - 1593
30 декабря 2002 - 2765
14 декабря 2002 - 1478
12 декабря 2002 - 1345
10 декабря 2002 - 1505
25 августа 2002 - 1332
23 июля 2002 - 1676
14 июня 2002 - 1384
13 мая 2002 - 1259
17 апреля 2002 - 1400
1 апреля 2002 - 1944
18 марта 2002 - 1916
7 марта 2002 - 2197
4 марта 2002 - 1499
24 февраля 2002 - 1470
8 февраля 2002 - 2709
31 января 2002 - 2530
26 января 2002 - 1322
22 января 2002 - 1560
19 января 2002 - 1707
17 января 2002 - 1491
7 января 2002 - 1357
21 декабря 2001 - 1369
4 декабря 2001 - 2009
17 ноября 2001 - 1638
25 октября 2001 - 1504
25 сентября 2001 - 1503
27 августа 2001 г. - 1609

6 апреля 2005

Хелен Хлуденко

Читала "Кысь", ела шаурму

И вот он снова пришел. Самый неотвратимый и неизбежный день. Я его не ждала, не звала, не хотела. А он все равно пришел, и принес с собой все свои ежегодные прелести.
Нет. Я все-таки подготовилась основательно в этот раз к его появлению. Не так как обычно, купив билеты куда-нибудь, чтоб скоротать его в вагоне поезда, или в чужой стране, или с чужими людьми в другом городе. В этот раз я никуда не убежала от него, я просто загодя подготовилась, и осталась ждать его дома, сполна ощущая последствия подготовки. За несколько дней до его прихода я жестоко отравилась. Не то, чтобы самым нелепым образом. А совершенно нелепым образом. Ну знала ведь, что нельзя, но не могла отказаться. Мне хотелось рискнуть, проверить, так сказать, смогу ли, сумею ли. Экстримализм - это вам не только… Это вообще неизвестно что. Слова-то такого даже нет в моем энциклопедическом двухтомнике 1991 года. Но все-таки то, что под этим подразумевают люди, под мой поступок вполне подходит. С чего они все думают что, когда поднимаются в горы, на скалы, прыгают с парашютом, погружаются на морское дно, - экстрим. Я нашла новый экстримальный вид деятельности. Это очень простой и дешевый способ. Всего пять гривен за получение нужного результата, и потом еще немного денег на лечение. Нужно только найти на рынке лоток с продавцом какой-нибудь уличной снеди. Прежде всего стоит проследить, чтоб к лотку никто не подходил, и ничего там не покупал. Это верный признак того, что вы на нужном пути. Затем следует заметить, чтобы продавец был как можно грязнее, чтоб он плевался, пил пиво из горлышка бутылки, курил, и вокруг было явно отсутствие воды, - не то чтоб горячей, но какой бы то ни было. Естественно, что не должно быть у продавца никакого фартука, перчаток, или еще чего, напоминающего о культуре общепита. И вот он, - идеал, у которого я заказала шаурму, и покорно опустив голову, изредка поглядывала на ее приготовление. Неотрывно смотреть на это было почти невозможно, но кое-что я все-таки подглядела. На грязноватой клеенке был расстелен блин из теста, затем в него щипчиками накладывались овощи, которые скатывались с блина на клеенку и поправлялись руками моего палача, отрезались от большого нанизовья мяса куски, рубились мельче, и таким же макаром расстилались по блину. Затем этот, уже превращенный в сверток, пищевой набор был уложен на некое подобие плиты для барбикю с целью легкого зажаривания. Видимо, для того, чтобы не развернулся. И в довершение всего сверху в кокон был добавлен майонез, наверняка проведший весь тридцатипятиградусный день без холодильника. Следует лишь добавить, что продавец, перехватил мой взгляд и даже спросил:
- А что вы так смотрите? Будто чем-то недовольны. Вам что-то не нравится?
Я ответила:
- Что вы, мне все нравится. Просто есть очень сильно хочется.
Есть и правда хотелось ужасно. Но чем больше я смотрела на эту технологию приготовления моей шаурмы, тем сильнее слышала внутренний голос:
- Нельзя тебе это есть. Это ни в коем случае нельзя есть. Даже если уже заказала, возьми, заплати пятерку, и выброси в ближайшую урну.
Но другой голос, выдвоившийся из моей натуры, оказался сильнее. Он говорил:
- А ты рискни, ты попробуй. Авось пронесет. Может и не будет ничего. И пронесло-о-!. Пронесло не слабо. Победил второй голос. Не без борьбы. И уже не столько потому что хотелось есть, ведь после наблюдений это чувство куда-то исчезло, а потому что хотелось рискнуть. Результат заставил себя подождать, что не характерно. Ощущение, приход которого ожидался почти сразу, или в крайнем случае через несколько часов после употребления, пришло лишь ночью, точнее утром. Все было традиционно, - многоразовая диарея, сильная тошнота, рвота до полного опустошения, потом снова диарея. И так до самого слабого чувства, - бессилия, опустошения, повышения температуры тела и отсутствия всех желаний. В результате имелось необходимое. Невозможность принимать гостей, невозможность есть, пить, и тем более готовить. Но несмотря на это, он все равно пришел. Мрачным, дождливым утром, он пришел ко мне. Со звонками подруг, которым почти нечего было сказать, а мне почти нечего ответить. Отмазка, что больна, отравлена, - не совсем удалась. Самые упрямые все равно напомнили о том, что у меня должен быть праздник. Особенно это хорошо удалось одной. Которая после операции, и после беседы по телефону, из которой было ясно, что я никакая, и ничего не хочу, кроме покоя, все равно пришла меня поздравить. При этом я еще ее успела повоспитывать по телефону, что после операции нужно сидеть дома, и никуда не ходить, как она, мать-героиня, не сумевшая отказать своему малышу в каждодневной прогулке. И потащившая его гулять, после чего имела сполна последствия в виде кровотечения. Тем не менее. Она все равно пришла. Когда меня не было дома. Я вышла в гастроном за сухариками, и за таблетками в аптеку. Поэтому цветы и подарки ей пришлось оставить у соседки. О чем и было мне сообщено по мобильному телефону. Возвращаясь домой, я заметила и соседку, которая несла цветы. Понятное дело, мне. Бедная старушка, не поленилась по дождю пойти за цветами, прознав от любимой и хорошей моей подруги, что у меня такой праздник. Она мне вручила на лестничной площадке не только подругины цветы и пакет с подарками, но и свой букет. Со вздохами и ахами, - какой дождь, какая ужасная погода. И я почувствовала укольчик совести. Потом приехала еще одна подруга, и тоже после моего телефонного: плохо мне, плохо, болею я. Когда неожиданно в дверь позвонили, я валялась, провалившись в сон от чтения книги. Она хотела убежать сразу, но осталась на мое вялое предложение, выпила чаю. Подарки. Мне нравились астры, которые подарила одна подруга, и соседкины тоже были хороши. Мне понравились диски другой подруги, и прекрасные желтые розы, и книги, и кофточка. Но пустота в душе и желудке не могла позволить даже напустить на себя мину благодарности и заставить вежливо говорить спасибо. Бедные мои девочки, вам не понять, не понять вам. Мне больно и от этого жалкого передавания цветов на грязной лестнице старушкой-соседкой, мне больно было бы и от того, если бы вы не звонили, и не приходили. Мне просто жутко больно переживать этот день. Я вас, наверное, обидела, но ведь не могла просто быть ханжой. Я знаю, знаю, что вы хотели как лучше, хотели сделать мне приятное. Но теперь я мучаюсь угрызениями совести, что после операции моя чудная хорошая одноклассница, пройдясь по дождю, может простудить свои и без того измученные органы, и я, только я тому виной. Мне ужасно жаль, что моя подруга взяла с собой коньяк, и поедет теперь его пить у камина на своей даче одна. Она молча предложила мне поехать тоже, я молча отказалась. У меня нет сил, нет сил жить в этот день. Даже если, даже если бы. Даже когда. Даже тогда, когда в этот день со мной были любимые и любящие мужчины, а особенно моя родительская семья за столом, мне было невыносимо больно, тоскливо, одиноко и мучительно. А вчера я дочитала "Кысь". Во. Точно. Будто Кысь ко мне приходит каждый год в этот день. И говорит, и завывает: К-ы-ы-ысь, К-ы-ы-ы-сь! Татьяна, чудная, талантливая Татьяна, зачем ты пришла со своей книгой к моему дню? Кто, кто дал мне твое творение почитать именно в эти дни? Да, да, друзья, у них всегда для меня найдется подарок, и все, всегда происходит невозможно во время. Стоит только вспомнить, стоит только подумать. Особенно жутким выдался тридцатилетний юбилей. В Коктебеле. Утро которого лишь предвещало нечто паршивое отсутствием понимания моим мужем, что можно было бы смотать на рынок за цветами, виноградом и вином. Ему так не казалось. Цветов не было вообще. А день закончился в Феодосийской больнице, где мой сын лежал под капельницей с аналогичной постшаурманскому синдрому проблемой. Я только держала его за горячую ручку и думала, - мальчик мой, родной, почему тебе, зачем тебе, только поправься, только улыбнись. А температура все не спадала, и начался бред, и слипшиеся волосы на родном лобике, и закатывающиеся глаза. Но все обошлось, и теперь обойдется. Я буду просто старше на год, я размениваю свои годы нехотя, я страдаю от этого, мучаюсь. И не могу никак понять, почему все другие в этот день радуются, веселятся, поют и танцуют…


23 августа 2004 год
Киев

Просмотров: 1929

 

баннер

 

 

ОКМ.ru

вадим степанцов :: дмитрий быков :: александр скиба :: александр вулых

Внимание: в настояшей версии сайта может присутствовать ненормативная лексика.
Copyright ОКМ © 2001-2017 Хостинг и Поддержка Ssmith, Движок: Sir Serge.